Общество

Смоленские революционеры: Иван Бабушкин

 

«Иван Васильевич был самым усердным

 корреспондентом «Искры» и

горячим ее сторонником».

 В.И.Ленин

Еще в сибирской ссылке в селе Шушенском В.И.Ленин обдумывал и вынашивал план организации  общерусской пролетарской газеты, которая бы стала центром объединения сил пролетариата и средством создания марксистской партии. Опорой газеты на местах будут надежные, испытанные социал-демократы.

Одним из агентов «Искры» стал и И. В. Бабушкин. Ему Владимир Ильич лично определил местопребыва­ние: сначала Смоленск, а затем «русский Манчестер» — иваново-вознесенский и орехово-зуевский текстильные центры. Организовать распространение «Искры» в ра­бочих массах, обеспечить редакцию притоком коррес­понденций с мест, сплотить вокруг «Искры» все луч­шие силы российского рабочего класса — такой наказ получил Бабушкин от своего учителя.

Первой ареной искровской деятельности Бабу­шкина стал Смоленск. Достаточно одного взгляда на географическую карту, чтобы оценить значе­ние этого пункта — перекрестка магистралей — для до­ставки «Искры» в Россию. Здесь пересекались Москов­ско-Брестская, Рижско-Орловская и Данково-Смоленская железные дороги, имелось пароходное движение по Днепру.

То, что Смоленск был для Бабушкина совершенно не­знакомым городом, нисколько его не смущало. «Были бы рабочие, а дорогу к ним найти легко в любом городе» — думал Бабушкин, стоя у окна вагона.

В Смоленск Бабушкин приехал в конце мая 1900 го­да. В кармане у него был настоящий паспорт, разуме­ется, на чужое имя. Город на Днепре очень понравил­ся Ивану Васильевичу: много зелени, старинный кремль, Успенский и Богословский соборы удивительной архитектуры, превосходные памятники Отечественной вой­ны 1812 года — все это Бабушкин успел хорошенько ос­мотреть, совершая прогулки по городу.

В Смоленске Иван Васильевич имел явку. Однако еще в Питере его предупредили, что человек, с которым надлежит встретиться, находится под надзором полиции, поэтому вступать в контакт с ним надо крайне осторож­но. Встреча произошла у сочувствовавшего социал-демо­кратам местного зубного врача. Бабушкин и нужный ему человек пришли на прием завязанные платками «ввиду острой зубной боли».

Вскоре Иван Васильевич встретился и с другими мест­ными подпольщиками, с помощью которых снял для себя и жены Прасковьи Никитичны квартиру, состоявшую из комнаты и кухни, в деревян­ном домике на Духовской улице, 29. Домик стоял в глубине тенистого сада, за церковью св. Духа; окна вы­ходили на глубокий овраг.

…Можно представить себе, какова была радость обес­кураженных первой неудачей розысков екатеринославских жандармов, когда они получили донесение о том, что в Ташкенте, в местных паровозных мастерских об­наружен слесарь Бабушкин Иван Васильев! Теперь-то он наконец будет изловлен. Но и эта надежда развея­лась, как дым: ташкентские жандармы в ответ на за­прос Кременецкого сообщили, что «упомянутый слесарь Бабушкин Иван Васильев есть лишь полный однофами­лец разыскиваемого вами…» Подумать только — имя схо­дится, отчество то же, фамилия нужная, профессия одинаковая — слесарь, а не тот…

А «тот» Бабушкин в это время жил и в полную си­лу действовал в Смоленске.

Пройдя мимо землекопов, он направился к виднев­шемуся вдали зданию тюрьмы, неподалеку от которой разыскал контору инженера. Бабушкин решил проситься в кладовщики: «На линии ни людей не увидишь, ни поговоришь как следует, а тут ко мне сами ходить бу­дут».

Инженер остался доволен результатами опроса — паспорт в полном порядке, в инструментах разбирается преотлично, по всему видно — бывалый, опытный ма­стеровой.

– Почему бы вам не пойти в монтажеры или в сле­саря? Они зарабатывают побольше, чем кладовщик.

– Слаб я стал глазами,— ответил Бабушкин.— Вот приходится носить,— он достал очешницу, которую взял с собою на всякий случай.— Дозвольте уж, господин инженер, заступить на работу в кладовку.

И вот в линейной инструментальной кладовой — ма­леньком двухкомнатном строении, стоявшем в конце обширного пустыря у скрещения строившихся трам­вайных путей, появился новый кладовщик. Приветли­вый, доброжелательный, умелый, он быстро располо­жил к себе рабочих: всегда у него наготове исправный инструмент, никогда нет задержек…

Очень быстро Иван Васильевич установил связь с революционным подпольем в Смоленске.

Вскоре из Москвы, от Н. Э. Баумана, прибыла пар­тия нелегальной литературы. В специально оборудован­ном тайнике — под грудой строительных скоб, Бабуш­кин спрятал драгоценные листовки и брошюры. Впро­чем, они там долго не залежались — уже через несколь­ко дней все разошлось по рукам.

Бабушкин сидел в кладовой у стола и писал. Узкое окошко, забранное частой металлической сеткой, было занавешено. Хлопнула входная дверь. Кладовщик мо­ментально спрятал рукопись в стол и вышел в первую комнату. Высокий рабочий стоял посреди кладовой.

– Дайка мне сверл дюймовых штуки три да комп­лект метчиков дюйм с осьмой,— потребовал слесарь.

– Сейчас,— ответил кладовщик и скрылся в сосед­ней комнате.

Через несколько минут он вышел оттуда, держа в руке коробку с инструментами.

– Возьми и сверли! — сказал он.

Рабочий внимательно посмотрел на кладовщика, по­нимающе кивнул и, взяв коробку, вышел.

И в деревянных коробках с метчиками, и в брезенто­вых чехлах с кирками, и в железных ящиках с крючья­ми— всюду были умело уложены брошюры и листки. Разумеется, не каждому и не всякому они выдавались, а только тем, кого Бабушкин уже успел узнать по­ближе.

Действие листовок не замедлило сказаться. Среди рабочих начались волнения. Разнеслись слухи о предсто­ящей забастовке строителей в знак протеста против не­померно тяжелой и плохо оплачиваемой работы. «Отцы города» намеревались в будущем, 1901 году торжествен­но пустить первую линию трамвая. Появление брошюр и листовок могло вызвать забастовку и сорвать намечен­ные торжества.

Один из десятников принес инженеру брошюру С. Дикштейна «Кто чем живет?», найденную в груде рельсов. Перепуганный инженер моментально передал ее по начальству, которое доставило опасную находку начальнику губернского жандармского управления пол­ковнику Громыке. Тот уверенно заявил:

– Не беспокойтесь, меры примем, крамолу изнич­тожим!

Узнав от рабочих о том, что брошюра попала к жан­дармам, Бабушкин встревожился. Чутье подпольщика его не обмануло. Он понимал, что в конце концов по­лиция набредет на его след. И не ошибся…

В начале мая 1900 года ротмистр Кременецкий на­правил запрос за № 2422 на родину Бабушкина, в село Леденгское; «Где в настоящее время находится уроже­нец вашего села Бабушкин Иван Васильев?» Ответ тотемского исправника (№ 304 от 16 июня 1900 года) оше­ломил екатеринославских жандармов: «По агентурным данным, полученным из села Леденгского, разыскивае­мый вами крестьянин Бабушкин Иван Васильев в на­стоящее время проживает в Смоленске, Богословская улица, дом 29».

Донесение шпика, на которое ссылался тотемский исправник, в архиве отыскать не удалось, поэтому ска­зать сейчас трудно, каким образом полиции стало из­вестно о пребывании Бабушкина в Смоленске. Впрочем, и на этот раз все у нее сорвалось: в Смоленске было две Богословские улицы — Большая и Малая, и на той и на другой имелись дома под номерами 29. Но Бабушки­на там не оказалось по той простой причине, что он жил в другом месте, на Духовской, 29. К тому же про­живал совсем под другой фамилией, поэтому поиски смоленских жандармов на этот раз оказались безуспешными. И все же оставалось главное — охранка дозналась, что Бабушкин находится в Смоленске. 23 июня 1900 го­да екатеринославское губернское жандармское управле­ние известило департамент полиции о письме тотемского уездного исправника и одновременно направило срочную просьбу смоленским жандармам — «аресто­вать, обыскать и препроводить Бабушкина Ива­на Васильева в распоряжение нашего управ­ления, по месту надзора».

В.Алексеевский.

(по страницам книги Г. Мицкевича

«Иван Васильевич Бабушкин»).

(Продолжение следует).

 

Популярные новости

Лента новостей

Вверх