От Катыни до Бучи: к истории самой длительной информационно-психологической операции

Поделиться:

Проблема Катынской трагедии начинается с 13 апреля 1943 года, когда Германия объявила, что ее войсками обнаружены в местечке Катынь вблизи Смоленска захоронения польских офицеров в количестве 10 000 человек (затем цифра была увеличена до 12 000). Гитлеровские официальные власти сообщили также, что поляки, бывшие узники советских лагерей, были уничтожены органами НКВД 3 года назад, т. е. весной 1940 года. Через 2 дня, 15 апреля, по Московскому радио было указано, что заявление Берлина представляет собой фальшивку, что польские офицеры участвовали в строительных работах под Смоленском, во время наступления немцев в 1941 году попали к ним в плен и были уничтожены по приказу германских властей. Так уже в апреле 1943 года столкнулись две официальные версии, и возникло так называемое «Катынское дело».

Тогда в условиях продолжавшейся борьбы с гитлеровской Германией, на фоне известных всему миру фашистских зверств немецкая версия выглядела не правдоподобно, казалось бы, для всех. Но нет – не для всех.

Объяснение, содержавшееся в сообщении Совинформбюро от 15 апреля 1943 года и в ноте Молотова польскому правительству от 26 апреля 1943 года, было обстоятельно сформулировано и подкреплено судебно‑ медицинской экспертизой. В сообщении указывалось о работе специально созданной комиссии во главе с главным хирургом Красной армии академиком Н.Н. Бурденко, в составе писателя А.Н. Толстого, митрополита Николая, генералов А.С. Гундорова и Е. Смирнова, В.П. Потёмкина, Р. Мельникова по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко‑ фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров. После освобождения Смоленска от немецко‑ фашистских захватчиков (25 сентября 1943 года) комиссия Бурденко Н.Н. работала в Катыни с 16 января по 23 января 1944 года. Было эксгумировано (проведен патологоанатомический анализ) 925 извлечённых трупов из могил. 24 января Комиссия выступила с заявлением, что преступление в Катыни – дело рук гитлеровцев, и с тех пор никто в СССР вплоть до заявления ТАСС 13 апреля 1990 года ни на официальном уровне, ни в серьезных научных публикациях открыто не оспаривал выводы комиссии, что заставляло считать их официальной точкой зрения советской стороны на то, что произошло в Катыни.

Последний раз в годы войны к вопросу по Катыни обратился Молотов. Произошло это в сентябре 1944 года в связи с Варшавским восстанием. Он заявил, что восстание является повторением того, что имело место в апреле 1943 года, когда польское эмигрантское правительство в лице Сикорского выступало с клеветническим обвинением в адрес Советского Союза.

А историческая правда в том, что вошедшие 17 сентября 1939 г. в Западную Белоруссию и Западную Украину (отторгнутые Польшей от Советской России территории во время Советско‑ Польской вой ны 1920 г.) части Красной Армии захватили в плен до 650 тыс. польских солдат и офицеров (из 3,5 млн польской армии). Но поначалу по приказу наркома обороны Тимо‑шенко их разоружали и отпускали по домам. Однако немцы, официально воюющие с Польшей, заявили Советскому Союзу протест, т. к. он не выдерживал своей нейтральности, т. е. польские военнослужащие на советской территории должны были задерживаться и интернироваться согласно норм международного права. Согласно Женевским конвенциям, военнопленные или интернированные могут привлекаться для производства работ, не связанных с военным производством. На момент заявления немцами протеста таковых на территориях, контролируемых Красной Армией, осталось около 250 тыс. чел. Они были отправлены на территорию СССР для работы на объектах наркомата чёрной
металлургии. Трудились там на положении вольнонаёмных и получали весьма неплохую по тем временам зарплату до 1300 руб. (из зарплаты вычиталась стоимость питания и жилья). Польские офицеры работать в основном отказывались, указывая на свой Женевский статус, требуя бесплатного содержания.

Как только сформированные Верховные Советы Западной Белоруссии и Западной Украины проголосовали за вступление в СССР, все уроженцы этих местностей были лишены статуса интернированных и Прокуратурой СССР были освобождены (часть из них осталась работать на этих же предприятиях вольнонаёмными). Попытки НКВД задержать их с целью выполнения плана были пресечены той же Прокуратурой. После того как западные украинцы и белорусы стали гражданами СССР, Сталин потребовал передачи всех уроженцев этих областей, оказавшихся на территории, захваченной Германией. Немцам ничего не оставалось делать, как потребовать возвращения в западную Польшу интернированных родом оттуда. Произошёл обмен пленными и интернированными, но управление по делам пленных и интернированных Советского Союза получило строгие инструкции от правительства, а именно если интернированный или пленный отказывался возвращаться на территории, захваченные немцами, ни в коем случае его не выдавать. Немцами в ответ был заявлен протест, (западная пропаганда раздувает миф о том, что НКВД выдавал немцам коммунистов и евреев). По этому поводу существует доклад наркома внутренних дел Украинской ССР Серова, в котором он сообщал, что на пунктах пропуска на немецкую территорию стоят огромные очереди в основном из еврейского населения. Там же нарком сообщал, что отмечены факты взяток евреев гестаповцам, с целью помочь быстрее выехать с советской территории.

В декабре 1939 г. польское правительство, эмигрировавшее сначала в Румынию, а затем во Францию, объявило Советскому Союзу вой ну (Анджерская декларация Польского правительства) и все оставшиеся на советской территории интернированные сразу превратились в военнопленных, и их начали отправлять в лагеря НКВД. Однако отправлять стали не сразу, а только весной 1940 года, после рассмотрения дела бывших польских интернированных, а теперь военнопленных особым совещанием при НКВД. Особое совещание, вопреки мнению западных и отечественных «либеральных исследователей», не имело право приговаривать к расстрелу: максимум до 5–8 лет лагерей. Западные и отечественные «либеральные исследователи» путают «особое совещание» и «тройки» (имевшие право рассматривать дела во внесудебном порядке и выносить приговор к ВМН). До отправки
основную часть оказавшихся в лагерях интернированных к тому времени составляли польские офицеры и полицейские. Генералов и старших офицеров селили на квартирах с денщиками. Мылись пленные офицеры в городских банях и лечились в городских больницах (пока не были обустроены лагеря содержания контингента соответственно в Козельске, Старобельске и Смоленске). Попытки НКВД склонить их к мысли о необходимости создать боевые подразделения для борьбы против Германии в среде польского лагерного контингента отклика не находили.

По мере того, как особое совещание при НКВД СССР рассматривало дела всех оставшихся в лагерях для интернированных лиц поляков (в основном это были офицеры и полицейские), оно выносило им приговоры (от 5 до 8 лет нахождения в лагерях ГУЛАГА). По мере вынесения приговоров их комплектовали в команды в лагерях для интернированных и под конвоем отправляли в лагеря НКВД, находившиеся в ведении соответствующих областных управлений. Отправив партию, начальник лагеря для интернированных отчитывался, посылая в Москву телеграмму (например: «исполнено 292» – это значило, что в лагеря ГУЛАГА отправлено 292 чел.). Именно подшивки этих телеграмм за 1940 год послужили «главным доказательством» со стороны западных и отечественных «либеральных исследователей» в обвинении СССР о вынесении смертных приговоров полякам. В областных управлениях НКВД команды бывших интернированных поляков встречал конвой ГУЛАГА, им зачитывался приговор, и они отправлялись в один из трёх лагерей под Смоленском для строительства дорог. В свою очередь, руководитель областного НКВД давал в Москву подтверждающую телеграмму такого же содержания («исполнено 292»). В дальнейшем эти телеграммы выдавались фальсификаторами за отчёты о якобы расстрелах поляков. О том, что такие телеграммы сопровождали просто отправку заключённых из лагерей (не только поляков), либеральные исследователи и западные пропагандисты намеренно умалчивают.

Осенью 1941 г. советское правительство заключило союзнические договора с Великобританией, и, соответственно, нашим союзником стало польское эмигрантское правительство, которое после оккупации гитлеровцами Франции перебралось в Лондон. Польские военнопленные были освобождены из лагерей, и из их числа на советской территории начал
формироваться воинский контингент под командованием освобождённых из лагерей офицеров и генералов польской армии. Однако сформированная из польских военнопленных под Оренбургом армия генерала Андерса не вступила в сражение с немцами и их союзниками на советско‑ германском фронте. В самые трагические дни лета 1942 года, когда на Сталинградском направлении каждый солдат был на счету, Сталин рассчитывал задействовать комплектовавшуюся уже около года за Уралом армию Андерса, однако поляки не желали встречаться на Волге с отборными частями вермахта из армии Паулюса, рвущимися к Сталинграду. Глава эмигрантского польского правительства Сикорский из Лондона потребовал, чтобы армия Андерса «была использована на Западном фронте». В результате вооружённые и обмундированные за наш счёт польские контингенты были отправлены окружным путём в Африку для борьбы с корпусом Роммеля. Однако и вдали от Волги поляки Андерса в основном находились в тылу группировки Эйзенхауэра в Палестине. Лишь несколько раз за всю африканскую кампанию они поучаствовали в деле, однако так, что ни Эйзенхауэр, ни сами немецкие военные историки, ни их генералы в своих мемуарах этот факт ни отразили. Однако это не мешает нынешним польским властям всячески подчёркивать свой вклад в победу над нацизмом. После того как с «линией Сикорского» Сталину стало всё ясно, советское правительство приступило к формированию из оставшихся на территории СССР поляков дивизии им. Тадеуша Костюшко, в которую вступали не на словах, а на деле желающие сражаться с немцами поляки. Уже в 1943 году под Могилевом польская дивизия вступила в бой и прошла, освобождая Польшу, вместе с нашими частями до Берлина, став в дальнейшем ядром Войска Польского (заслуг ветеранов Войска Польского нынешняя Варшавская власть не признаёт).

Отметим, что после Сталинграда гитлеровцы начали пересматривать оккупационную политику, маскировать её колонизаторскую сущность, старались найти «общий язык» с поляками, обещали возрождение Польши в системе Новой Европы, если они внесут свой вклад в тотальную вой ну с большевизмом. Был разработан специальный план «Берта»‑ закодированная компания по втягиванию поляков в вой ну с СССР. Учитывая это, не может не настораживать линия поведения эмигрантского правительства Сикорского в Лондоне, которое сразу же начало «подыгрывать» немецкой антисоветской пропаганде в 1943 году. Черчиллю было предельно ясно, что «катынское дело» сфабриковано Геббельсом с целью внести раскол в антигитлеровскую коалицию, и он сразу же встретился с Сикорским после официального сообщения немцев о Катыни, в апреле 1943 года, объяснив последнему подоплёку этой аферы. Каково же было его изумление и негодование, когда глава польского эмигрантского правительства через несколько дней официально обвинил Советский Союз в смерти поляков (фактически подыграв немцам),
а заодно и разболтал суть конфиденциальных переговоров со Сталиным в Москве в 1942 г. Сразу после этого СССР разорвал отношения с правительством Сикорского. Стоит добавить, что Черчилль заподозрил, что глава прикормленного им эмигрантского правительства ведёт двойную игру (через некоторое время Сикорский погибает в загадочной авиационной
катастрофе на борту британского самолёта, при этом экипаж самолёта остался жив).

Таким образом, мы выходим на суть этой гитлеровской диверсии, которая, как мы видим, «работает» и спустя 80 лет после войны.

Г.А. НИКОНОРОВ,
доктор политических наук, доцент,

И.С.РОДИОНОВ,
кандидат технических наук