«Ваши работы «смахнули пыль» с моей души»

Поделиться:

«Ваши работы «смахнули пыль» с моей души», «ваша выставка исцелила душу и глаза» –эти отзывы побудили и нас заглянуть на выставку художников, братьев Дмитренко, в КВЦ им. Тенишевых. Братья работают в жанре «интеллектуальный реализм». На вопросы корреспондента «Смоленской правды» ответил старший, Андрей Дмитренко.

– Вы очень наблюдательны в своих работах. Откуда это?

– Мы очень любим жизнь. И сами сюжеты для картин нам дает жизнь. Идешь по городу, и вот сама природа подсказывает тебе тему.

Мы воспитаны на живописи XIX века. Высшая точка в развитии истории искусства – это русская живопись конца XIX века, которая дала передвижников, дала реалистическую школу, которую мы и воссоздаем, и стараемся продлить.

– За кем следите из своих коллег? Что нравится?

– Многое. Потому что практически во всех школах, даже в Западной Европе, учат абстракции. Там учат сегодня только крестикам и номерам. То есть ремесло утрачено полностью. И вопреки этому некоторые художники как в Америке, так и в Европе придерживаются реалистического пути. Я считаю, что именно реалистическая школа имеет бесконечные возможности развития.

И благодаря такому ключу можно создать картину абсолютно свободно, на любую тему, и достучаться до каждого зрителя.

– Что думаете по поводу того, что сейчас в соцсетях чуть ли не каждый второй – художник?

– Мне нравится такая школа, когда за работой художника стоят не просто 2–3 месяца на курсах. Мы же не идем к стоматологу, который чуть-чуть поучился, а идем к профессионалу. Хорошая школа сразу видна. Человек, который прошел хорошую школу, будет выдавать добротные, качественные продукты.

– Ваши родители – тоже художники. И как будто другого варианта, кроме как учиться искусству, у вас и не было.

– Очень люблю музыку. И архитектуру безумно… Если бы не был художником, наверное, стал бы архитектором. Это по работам даже видно. Архитектура в каждой работе, поэтому мы, как продукт города, все-таки изображаем город. А живопись моя вся, возможно, музыкальная, кто-то это чувствует, потому что когда я пишу красками, то слушаю музыку. Причем я всеяден, я слушаю и классику, и современных исполнителей, все зависит от настроения.

– А под что лучше всего работается?

– Неважно. Главное, чтобы оно было бесконечно. Надо очень много музыки.

– У творческих людей не всегда складывается с монетизацией своего труда. У вас получается?

– Крайне сложно. В советское время была система, в которую художник был встроен. Это был заказ.

– А если приходится халтурить, просто заработать денег, что вы чувствуете?

– Даже к заказной работе мы относимся как к творческой. А все, что представлено на выставке, написано без заказа.

– Какой своей работой вы гордитесь?

– Наверное, такую еще не написал. Хочется лучше, лучше, лучше. Нас учили быть самокритичными. Вообще система обучения художника – это система подавления. Вот как в музыке… Пока ты не разобьешь пальцы в кровь, ты не выступишь в софитах две секунды в красивом платье. Перед этим будет просто безумный труд.

– Искусственный интеллект вам как-то помогает в работе?

– Пока к нему не обращаемся. Наверное, это конкуренция, потому что за секунды получается очень хорошее по качеству изображение. На данный момент я могу четко сказать, что сейчас машина как бы рисует и рисует абсолютно точно и идеально, но это не искусство. Более того, на данный момент это просто компиляция тех изображений, которые есть в интернете. И это все равно материал изобразительного набора художников. Пока вот как бы именно творчества нет.

Учат в академии: нельзя ставить фигуру в профиль. Мы это все сегодня нарушаем. Мы делаем, может быть, даже нарочно, специально, чтобы быть созвучными молодежи. Очень важно зацепить, они же заточены на телефон, на искусственное.

Мы должны удержать эту конкуренцию, но показать, что это лучше, и тем самым не упустить их полностью в цифру.

Мы сами себе такую задачу поставили, поэтому ездим по городам с выставками, практически сопровождая, разговаривая, общаясь. Все за свой счет. И мне кажется, если вот хоть одно посеянное зерно кто-то вспомнит, и после этого будет художником, это замечательно.

– В последнее время все носятся с идеей духовных скреп. Что может объединить народ?

– Давно болеем этой темой, практически с перестройки. Мы пытаемся нащупать то, что будет для многих единым. Наши картины являются такими светлыми энергетическими фонариками. К нам на выставки приходят диаметрально противоположные представители. Скажем, священники пишут о нашем искусстве. И Коммунистическая партия нас поддержала в информационном плане. В своих работах мы декларируем правильные какие-то позиции образования и традиционных ценностей. И, казалось бы, разноплановые группы в обществе именно у нас видят объединяющий момент.

Мой учитель как-то сказал, мол, тебе придется, скажем, рисовать парад, попробуй подойти к произведению искусства лично. И вот я любую тему пытаюсь очень личностно решить. Он тогда становится близко простому человеку, искренне и с любовью. Вот это та формула, по которой мы работаем и которая откликается, наверное, для всех этим единым каким-то моментом вне темы, вне цвета.

– Вы упомянули, что важно не упустить молодежь полностью в цифру. В некоторых странах стали ставить вопросы о запрете для них интернета. По этому поводу что можете сказать?

– Крутой вопрос. Процитирую: «Запретами решить ничего нельзя». Китай сегодня борется с этим путем занижения просмотров в сегменте люкса и поднятия созидательного сегмента. Мне показалось, это очень грамотно. Я нарисовал картину, ее лайкнули 15 человек, мои родные и гости выставки. Потому что серверы мой созидательный сегмент искусственно занижают. Не хочется никого обижать, но, скажем, какая-то очень модная девочка, отдыхая на яхте, получает до 30 миллиардов просмотров.

Китайцы подобный сегмент искусственно тормозят. Созидательный контент, когда кто-то что-то строит, рисует, создает, очень просто подтягивать. Это, мне кажется, очень выровняет ситуацию, сделает ее как бы социально справедливой что ли. И считаю, очень грамотно для общества.

Не запрет, а именно осознанное государственное регулирование, потому что, в принципе, культура без государства погибнет. Мы вынуждены просить у государства помощи, поддержки, потому что последние 40 лет у музеев нет денег на закупку художественных произведений.

– А как они пополняют фонды?

– В советский период коллекции пополнялись тем периодом живописи, в который они были созданы. С 1990 года этого не происходит. Поэтому мы сейчас передаем в дар музеям свои полотна, потому что поняли, что вот этот период, 40 лет, будет просто пустой. И очень важно этот век сохранить. Что такое искусство? Это срез жизни, который будет заморожен на века. И тогда через 200 лет 2026 год люди будут видеть нашими глазами.

– У меня племянник в шестом классе. Детям дали сочинение на тему, где бы вы хотели жить. Только четыре человека хотят жить в России, все остальные – за границей. Как вы считаете, что можно сделать, чтобы это изменить?

– Привести на нашу выставку. Я был в Западной Европе. Так получилось, что в 50 лет впервые пересек границу так называемого блока. И был шокирован. У меня было ощущение, что это конец. Я считал, что заканчивается период эпохи. Сегодня Евросоюз распадается. Я интуитивно это увидел.

Только культура может это изменить. В советское время всех прогоняли через Третьяковку. Сегодня что-то делается. Есть Пушкинская карта. Наконец развивается внутренний туризм. У нас же страна потрясающая. У нее совершенно нераскрытые красоты. Цены, конечно, высокие. Сегодня в Смоленске мы снимаем жилье по ценам, как в Москве.

– Как вам Смоленск, кроме задранного ценника на жилье? Показался дружелюбным?

– Очень. Нас прекрасно принимают. И мне понравился сам город. По природе, по зелени. Наконец-то выхожу и дышу в парке. Крупные города, они страдают. Камень, стекло. Перегибы. Мегаполисы огромные. Меньший город может позволить себе зеленую зону. И да, у вас же много памятников сосредоточено. И пропорциональность архитектуры в центре сохранена невысокая. Нет таких помпезны х каких-то небоскребов. Это человечное.

Наша справка. Андрей и Николай Дмитренко живут в Санкт- Петербурге, работают в соавторстве. Окончили Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина (2013 г.). ×лены Союза художников России. Участники российских и международных выставок. Их работы находятся в частных и музейных коллекциях.

Беседовала О. ЮРЬЕВА